Сайраново - родина Кильмяк­-батыра

Кильмяк Нурушев (Килмәк Нурышев; 2-я пол. XVII в. — сер. XVIII в.) — башкирский феодал Юрматинской волости Ногайской дороги, активный участник и один из предводителей восстания 1735-1740 годов. В народе известен у народа как Кильмяк-батыр и абыз-учитель.

Биография любой исторической личности представляет определенный интерес. Тем более, если речь идет о народном герое, каким был Кильмяк Нурушев — предводитель крупнейшего башкирского восстания первой половины XVIII века.

В протоколе допроса Кильмяка от 29 марта 1737 г. записано, что «дед и отец ево старинные башкирцы» (Материалы по истории Башкортостана. Уфа, 2002. Т.VI. С.365).

Это должно означать, что Кильмяк принадлежал к старинному знатному башкирскому роду. Далее Кильмяк сообщает, что в юношеском возрасте принял участие в Алдаровском восстании, в котором погиб его отец. За полгода до восстания, т.е. в конце 1706 — начале 1707 гг., Алдар Исекеев и его товарищ, «главный бунтовщик» Хази Аккускаров, который приходился родственником Кильмяку, отправили делегацию из 27 человек к крымскому хану и турецкому султану за помощью. Кильмяк принял участие в этом дальнем и опасном путешествии. Из показаний видно, что он родился приблизительно в 1690 г. Хази Аккускаров, по некоторым сведениям, в 1707 г. был провозглашен башкирским ханом.

Существует несколько опубликованных документов царской администрации 1660-х годов о тарханах братьях Аккускаровых из д.Юрматы. В общей сложности в них фигурируют: Емал, Исень, Яраткул, Кулуш, Чюман, Абыз, Азяч, Кочан. Существует также шежере «Юрматы», последним составителем которого был Минигул Зиянбердин из д.Мурдашево, живший во второй половине XIX – начале XX веков. Из него видно, что у Аккускара Айдашева, дальнего потомка легендарного Юрматы-бия, были сыновья: Хаджибаба, основавший д.Хазино, Иткул – основатель д.Иткулово, Кулуш, Чуман, Исянгул, Гаит и Ярат – дед старшины Сайрана Сеитова – эпонима д.Сайраново (Башкирские родословные. Уфа, 2002. С.51–104). Все выше указанные населенные пункты в настоящее время находятся в Ишимбайском районе недалеко друг от друга.

В документах по восстанию 1735–1737 гг. упоминается брат Кильмяка Даут Иманов. Это имя встречается и в списках тарханов Юрматинской волости за 1734 г. (Асфандияров А.З. Башкирские тарханы. Уфа, 2006, С.130). Данный факт является дополнительным свидетельством того, что Кильмяк – потомок Аккускара. Как нам удалось установить, двоюродный брат Кильмяка Даут Иманов умер от пыток в мензелинской тюрьме в 1741 г. Тогда же сыну Акая Кусюмова Абдулле Акаеву и сыну Алдара Исекеева Мусе Алдарову отрубили головы (РГАДА. Ф.248. Кн.251. Л.1001). Хази Аккускаров был жив в 1735 г. (Материалы … Т.VI. С.52). Азяч, Чюман и Кулуш, это, по нашему мнению, Ази (Хази), Иман и Нуруш.

По всей видимости, коренная и самая крупная деревня Юрматинской волости Сайраново в конце XVII – начале XVIII вв. называлась Юрматы и являлась родиной Кильмяка.

До восстания мулла Кильмяк-абыз был уже известным человеком. Его мечеть и медресе были популярны также как Азиева мечеть. Помимо учености Кильмяк выделялся незаурядными личными качествами. Все это, наряду с жизненным и военным опытом, сделало его признанным главой племени Юрматы. В последующем, в период тяжелых испытаний, башкиры говорили, что «имя ево служит за тысячу человек» (Материалы… Т.VI. С.368).

Появление в Уфе в ноябре 1734 г. так называемой Оренбургской экспедиции открыло новую эпоху в истории взаимоотношений башкир с царской властью. Вторжение крупного войска в мирное время, намерение обер-секретаря Сената Ивана Кирилова возвести на южной границе Башкортостана крепость Оренбург противоречили условиям добровольного вхождения башкир в состав Русского государства. Причем, строительство Оренбурга было только начальным этапом в авантюристическом плане правительства. После этого намечался поход в Азию до самой Индии, в котором должны были принять участие и башкиры. В конце 1734 года представители разных волостей Ногайской дороги, в том числе Кильмяк, собрались у Азиевой мечети, близ Уфы. На совете было решено не только не принимать участия в походе, но и воспрепятствовать строительству Оренбурга.

В конце мая – начале июня 1735 года под Уфой собралось 500 башкир Казанской дороги во главе с Акаем Кусюмовым, Умиром Тактаровым, Султан-Муратом Дюскеевым, Мясогутом Уразаевым и Ногайской дороги во главе с Кильмяком Нурушевым, Бепеней Бабкиным, Суяргулом Чермышаковым, Карамурзой Асыловым, Рысаем Игимбетовым. В лагерь Кирилова дважды посылали представителей с требованием разъяснения его действий и просьбой разрешить поездку башкирской делегации к императорскому двору. Алексей Тевкелев, помощник Кирилова, жестоко расправился с обеими делегациями. Избрав предводителями Кильмяка, Акая и Умира, башкиры разъехались готовиться к войне, которая стала неизбежной.

15 июня Кирилов выступил из Уфы во главе 3-тысячного отряда, вооруженный мощной артиллерией. Когда он проходил через Юрматинскую волость, Кильмяк, не имея достаточных сил, не стал препятствовать. Через несколько дней из Уфы вышел Вологодский драгунский полк численностью в 700 человек под командой подполковника Чирикова. 1 июля в окрестностях горы Зирган на него напал отряд Кильмяка и Акая. В ходе длительного сражения были убиты Чириков и почти половина его людей. От полного уничтожения драгун спасла подоспевшая со стороны Кирилова помощь. Кирилов, вынужденный отложить свои далеко идущие планы, горел жаждой мести. Заложив Оренбург, он направился к Уфе, грабя и сжигая башкирские деревни. Мужчин всех убивали, женщин и детей брали в плен, чтобы в дальнейшем продать в рабство. Особенно пострадали селения по реке Армет. 2 октября Акай и Кильмяк во главе 5 тысяч башкир встретили его в окрестностях современного Стерлитамака. Бои шли 4 дня. К этому времени восстание распространилось по всей территории Башкортостана. Против повстанцев действовали, кроме самого Кирилова, специальные карательные войска во главе с посланным из столицы генералом Александром Румянцевым.

Башкиры еще не теряли надежды на «царскую милость». Во главе с Кильмяком и Акаем они 30 октября 1735 г. составили коллективное прошение к Анне Иоанновне. Но ответа не последовало. Напротив, вернувшийся из Петербурга Кирилов привез указ от 11 февраля 1736 г., который, по своей сути, отменял прежние договорные отношения и провозглашал новую, колониальную политику в крае. В марте началось общее наступление правительственных войск. Кирилов, оттеснив отряды Кильмяка от Уфы, двинулся вглубь Ногайской дороги. В июле он занялся постройкой Табынской крепости. Румянцев из Мензелинска пошел против демских башкир. Василий Татищев из Екатеринбурга повел наступление на Сибирскую дорогу. Дойдя до озера Чебаркуль, он основал здесь одноименную крепость, чтобы перекрыть сообщение башкир с казахами Среднего жуза. Тевкелев после известной жестокой расправы над жителями деревни Сеянтус направился из Верхне-Яицкой крепости вниз по Яику.

В июне 1736 г. Кильмяк собрал у горы Торатау более 8 тысяч башкир против Кирилова. В это время к нему приехал Султан-Мурат Дюскеев и предложил освободить Акая, находящегося в плену у Румянцева. 29 июня у д.Урмекеево, на территории современного Туймазинского района, произошло сражение. Освободить Акая не удалось, но повстанцы сильно потрепали противника, убив 180 солдат и многих ранив. Вскоре правительство сменило начальника Башкирской комиссии. Вместо Румянцева специальный орган по борьбе с восстанием возглавил бригадир Михаил Хрущев. Кильмяк попытался установить контакт с ним и склонить к компромиссу. С этой целью он дважды обращался к нему с письмом. Однако Хрущев повел себя еще жестче, чем его предшественник.

Находясь в Табынске, Кирилов составил с солеваром Иваном Утятниковым план по поимке Кильмяка. Балахонский купец был старым знакомым Кильмяка. Этим обстоятельством решили воспользоваться. После того, как Кирилов отбыл в Сакмарский казачий городок, Утятников сообщил «знакуму», что из Петербурга в Уфу пришло письмо о необходимости начать переговоры с башкирами. Кильмяк послал узнать к уфимскому воеводе Степану Шемякину. Тот подтвердил, что получил «милостивый указ» на переговоры и клятвенно обещал неприкосновенность. Родные и друзья стали отговаривать Кильмяка.

Но осознавая свою моральную ответственность за страдания народа от жестокой войны и голода, он принял роковое решение. 5 февраля 1737 г., со свитой из 25 человек, Кильмяк прибыл в Табынскую крепость. С собой он привез в виде подарков несколько десятков лошадей, коров, несколько батманов меда, шубы, деньги (РГАДА. Ф.248. Кн.249. Л.908.).

9 февраля, в сопровождении Утятникова и 7 своих товарищей, Кильмяк въехал в Уфу. В тот же день Шемякин написал в Мензелинск Хрущеву, который был в курсе запланированной операции. Уже на следующий день, очевидно под сильным давлением, Кильмяк написал письма предводителям Ногайской и Сибирских дорог с призывом сложить оружие и явиться с повинной. 19 февраля он был доставлен в мензелинскую тюрьму, где содержался Акай, один из предводителей Сибирской дороги Юсуп Арыков и многие другие. Начались допросы. 21 февраля Хрущев отбыл из Мензелинска и его место занял генерал Леонтий Соймонов, отличавшийся особой свирепостью. Кильмяка и Акая собирались посадить на кол, жестокой казни подлежали и другие пленники. Однако поступила команда временно отложить казни, чтобы не отпугнуть других повстанческих командиров. Эта мера сработала. Через некоторое время таким же обманным путем был захвачен другой крупный предводитель Кусяп Султангулов.

3 и 17 мая Кильмяка заставили отправить соратникам новые призывы. Тогда же ему разрешили написать письмо своей семье. Кильмяк еще не знал, что его близких уже нет в живых. Осенью он перевез семью на зимовку из верховья Селеука в верховье Ашкадара. Отсюда он и выехал в феврале месяце в Табынск. В апреле на зимовку напали сакмарские казаки, вероятно, по приказу Кирилова. Было убито около ста человек, в том числе сын Кильмяка Кутлубек, двоюродные братья Маитмас-батыр, Исмак-батыр, Мураптал и другие родственники, захвачены в плен жена Халима, 10-летний сын Гумер и сноха. Попутно отметим, что один из предводителей повстанцев Суяргул Чермышаков также был родственником Кильмяка, приходясь ему двоюродным дядей. Его потомки в последующем жили в деревне Кусяпкулово.

В мае Соймонов приступил к казням. К 18 июня он казнил 98 человек. Возмущенные вероломством и жестокостью властей, башкиры писали коллективные письма, требовали отпустить Кильмяка, обещая прекратить сопротивление и угрожая, в противном случае, «бунтовать до тех пор, пока все помрут, даже до последнего человека» (Материалы… Т.VI. С.506.). Даже казахский хан Абулхаир просил отпустить Кильмяка (Материалы по истории Башкирской АССР. М.-Л., 1936. Ч.1. С.360). Как известно, восстание продолжалось до 1740 года.

В январе 1739 г. Василий Татищев отправился через Москву в Петербург, приказав везти вслед за собой Кильмяка, Акая и Юсупа. Известно, что весной 1740 г. они были еще живы (Материалы… Ч.1. С.418.). Никаких документов об их возвращении не обнаружено. С большой долей вероятности можно предположить, что эти борцы за свободу народа были казнены